Они оставили след в истории Одессы

Сборник биографических очерков

 

 

Белый Николай Авксентьевич (1909-1988)

 

Н.А. БелыйНиколай Белый, 1941 год.

Николай Авксентьевич Белый – моряк, писатель и журналист. Родился в Одессе 30 июня 1909 года. Родители крестили его через 18 дней после рождения в Сретенской церкви на Новом базаре – церкви, которая в 30-е годы помешала большевикам развивать советскую торговлю в городе и была снесена.

Как мне отец рассказывал, он с детства любил море, корабли перекличку гудков в славном Одесском порту. Семья жила недалеко от порта – на Торговой улице, и потому вся его звучная замечательная жизнь доносилась до квартиры Белых. Когда же друзья семьи спрашивали папу, кем он хочет быть, он, не задумываясь, отвечал – моряком. На их последующий вопрос, что он будет делать, следовал немедленный ответ: “Стаканы мыть!”. Все смеялись, но ответ был закономерен – мыл стаканы, выполняя свою работу в РОПиТе, отец – Авксентий Иванович, который ходил буфетчиком на “Казбеке”.

Папа любил с друзьями и своим любимым псом Кудлой бродить по улицам Одессы. Во время одной из таких прогулок на улице Канатной в 1916 году он видел царя Николая ІІ.

В 1917 году, в связи с арестом главы семьи, Белые переехали в Винницу. К этому времени в семье, кроме сына Николая, подрастали две дочери – Мария и Олимпиада (Олимпиада стала впоследствии женой и верным другом на всю жизнь одесского писателя-мариниста Ивана Гайдаенко). В Виннице в семье появились еще двое детей – Анатолий (умер в 5-тилетнем возрасте) и Тамара. Семья переживала материальные трудности. И тогда, чтобы помочь семье, Николай ушел из школы (с 5-го класса) и устроился чернорабочим на Степановский сахарный завод (недалеко от Винницы). Работал землекопом, на водокачке вручную качал воду, лопатил сахар на сушках во время сезона сахароварения, а летом трудился садовником.

В 1926 году Николай возвратился в Винницу и устроился учеником водопроводчика на городскую электростанцию. Затем были фабзауч завода “Молот”, окончание школы (в 1927 году подготовился и сдал экзамены экстерном за семилетку), работа чернорабочим на Курделевском сахарном заводе у газовой печи, хотя ему не было еще и 18-ти…

Летом 1928-го вернулся в Одессу, устроившись на Одесский сахарный завод чернорабочим, затем разливщиком. Однажды, после окончания разливки сахара, когда он проверял клапаны, его обварило расплавленным сахаром. Состояние было критическим, но он выжил. Одновременно с работой на сахарном заводе готовился поступать в Одесскую мореходку, ныне носящую имя его друга, Героя Советского Союза – Александра Маринеско (с Маринеско отец познакомился в библиотеке мореходки и подружился). Попытка поступления в 1928 году была неудачной. Но в 1929 Николай занимался до умопомрачения, даже не купался в море, хотя лето было жаркое, как говорил поэт Владимир Маяковский, “расплавленное”…

15 августа 1929 года, накануне экзамена в мореходку, Николай все же решил искупаться. Нырнул с крутого берега и, войдя в воду слишком вертикально, ударился головой о каменистое дно, потерял сознание. Друзья вытащили его, откачали и отнесли в амбулаторию на пляже “Ланжерон”. После оказания помощи врачи хотели отправить его в больницу, но он отказался.

На следующий день, блестяще сдав экзамен в мореходку, был принят на судомеханическое отделение. Заниматься было трудно, особенно плохо с едой. “Утром – кусок хлеба и 50 граммов тюльки, в обед – кондер, иногда 2 порции, а съел бы десять. Всех будущих моряков преследовала мечта – хоть раз до отвала наесться”, – рассказывал отец. На первую практику студенты мореходки были направлены на пароход “Восток”. Все практиканты на обед получали борщ, макароны по-флотски и литр компота – вот где отъелись.

В комнате общежития, которое располагалось на улице Гоголя в доме с атлантами, держащими земной шар (до революции дом принадлежал Фальц-Фейну; теперь эти атланты – эмблема Всемирного клуба одесситов), жили коммуной из 9-ти человек. Имели на всех один выходной костюм. Когда делегировали одного человека на культурное мероприятие, скажем, в театр, то костюм удлиняли или укорачивали в зависимости от роста “коммунара”.

К 1930 году Черноморский флот пополнился новыми кораблями, и студенты мореходки часто принимали участие в авралах по разгрузке и погрузке судов. Весной 1931 года отец был среди тех, кто встречал в Одесском порту писателя Максима Горького, прибывшего в Одессу на пароходе “Жан Жорес”.

С 1-го курса папа возглавил спортивную работу в мореходке, а затем руководил спортивными делегациями Черноморского пароходства. В частности, на Всесоюзных спортивных состязаниях водников в Горьком и Ленинграде. Сам же был в семерке лучших бегунов города Одессы.

После окончания мореходки, получив специальность механика-дизелиста с правом преподавания в средних морских учебных заведениях, отец был направлен в сухой док Севастополя на пароход “Харьков”. Это судно, груженное каустической содой и бобами, выскочило на камни в мнимом Босфоре и разломилось от шторма пополам. Буксировали его в Севастополь по половине, сначала носовую часть, а затем – кормовую. По этому поводу в прессе шутили, что пароход “Харьков” – самый большой в мире: нос его в Севастополе, а корма в Константинополе.

Осенью 1933 года отца перевели мотористом 1 класса на пароход “Ворошилов”, который совершал рейсы в порты Европы и Америки. В 1935 году Советский Союз закупил партию паровых судов в Голландии, и отца послали в город Роттердам на один из них – пароход “Менжинский”, где он был избран секретарем комитета комсомола. Сначала ходил машинистом 1 класса, а затем 3-им механиком.

Капитаном “Менжинского” был опытный моряк Ромуальд Юлианович Слипко (его именем в 80-е годы ХХ века назван сухогруз, к сожалению, проданный и переименованный новыми хозяевами после развала Черноморского пароходства). Слаженно работая под руководством капитана, экипаж “Менжинского” спас в Балтийском море финскую команду с погибшего корабля “Нанна”, за что получил благодарность правительства Финляндии.

Во французском порту Руан папа был на встрече с Героями Советского Союза, знаменитыми летчиками Чкаловым, Байдуковым и Беляковым, а затем в Париже на ХV международной авиационной выставке. Уже после гибели Чкалова отец изложил свои впечатления о встрече с летчиком в статье “Все равно полечу через Северный полюс”, которая была опубликована в газете “Водник”.

В 1937 году в германском порту Бременхафен на корабль “Менжинский” зашел представитель немецкой таможни. Увидев на стене портрет вождя немецких коммунистов Эрнста Тельмана, потребовал немедленно его снять. Вокруг портрета сгрудилась вся команда. А капитан Слипко заявил, что пароход “Менжинский” – советская территория и никто не имеет права указывать советским морякам. Фашист бесновался, угрожал вызвать отряд полиции, но экипаж упорно стоял на своем. Судно отпустили. Отец писал в своих воспоминаниях о тех тревожных временах: “Нельзя забыть Испанскую эпопею 1936-1939 годов – борьбу республиканцев против фашистской диктатуры в Испании <…> однажды ночью мы проходили Гибралтарский пролив. Уже вышли в Атлантику, и вдруг из тьмы сверкнули прожекторы фашистского крейсера «Канарис». На крейсере сыграли боевую тревогу, и все орудия были направлены на наше торговое судно. Нам приказали под угрозой потопления следовать в порт Сеуту (Африка) <…> где после обыска и провокаций фашистам пришлось нас отпустить…”

В 1939 году папа вынужден был по семейным обстоятельствам переехать в Киев. Вечером, выходя на Днепровские кручи, он всматривался вдаль. В темноте противоположного берега видел редкие огоньки тогда еще малозаселенной Дарницы (ныне – один из самых населенных микрорайонов города) и представлял, что находится в Одесском порту, а огоньки – это корабли на рейде.

В Киеве отец устроился на завод “Ленинская кузница”, а затем, в начале 1940 года, по направлению ЦК КП(б)У, был отправлен на журналистскую работу в Луцк – в областную газету “Радянська Волинь”. Здесь пересеклись пути моего отца и мужа его сестры Олимпиады – в будущем известного писателя Ивана Гайдаенко.

Утро 22 июня 1941 года началось для отца со страшной бомбежки в 4 утра. Коммунистов, в числе которых был отец, вооружили. Они составили ядро истребительных батальонов – боролись с немецкими парашютистами, помогали эвакуировать женщин и детей. В составе истребительного батальона отец и Иван Гайдаенко пробились к своим.

Во время учебы в Одесской мореходке отец окончил курс высшей военной подготовки, и перед самой войной его документы ушли в Москву – на присвоение звания техника-лейтенанта. Но отец не мог сидеть сложа руки, когда Родина в опасности. Как только смог добраться в Одессу – по месту приписки, сразу же записался рядовым краснофлотцем в минно-торпедную партию (г. Севастополь), в составе которой под руководством тогда молодого ученого И.В. Курчатова боролся с немецкими магнитными минами, наводнившими акваторию Черного моря. В начале августа 1941 года на всеобщем построении было объявлено о мобилизации всех сил на оборону Одессы. Позже отец писал в воспоминаниях: “…Нам объявили: «Одесса в опасности. Кто хочет добровольцем на защиту Одессы?» Из строя нас вышло четверо…”

Из краснофлотцев минно-торпедной партии, кораблей и батарей береговой обороны было создано 6 добровольческих отрядов морской пехоты. Отец попал во 2-ой добровольческий отряд, где его избрали парторгом. После войны отец писал в своих воспоминаниях: “В Одессе – в здании Консервного института, где мы разместились, нам предложили снять морскую форму и одеть обыкновенную, пехотную. Было много обид и возмущений, разговоров и убеждений, пока моряки согласились, но все равно «морскую душу» оставили на себе, а бескозырки каждый из нас засунул за пазуху.

Н.А. Белый 2-й добровольческий отряд моряков отправляется на защиту Одессы. Август 1941 г.

На рассвете, под станцией Дачной нас бросили в бой. Бои были страшные, кровавые. Не имея опыта полевого боя, моряки сражались как могли: гранатой и штыком, винтовкой и врукопашную. Много полегло нашего брата – я был тяжело ранен и контужен”. Так для папы закончилось участие в обороне родного и любимого им города...

Потом была эвакуация из Одессы на корабле “Крым”, госпиталь в г. Орджоникидзе…

В ноябре 1941 года, пребывая в госпитале с тяжелейшим ранением и контузией, папа, основываясь на собственном опыте, подготовил 20 рационализаторских предложений по тактике боя морской пехоты, а также возглавил сбор документальных материалов по истории Великой Отечественной войны. За что получил благодарность приказами по Орджоникидзевскому гарнизону и Главному военно-санитарному управлению СССР. Кроме того, отцом в госпитале была написана пьеса “Голубая дивизия”, поставленная на сцене госпитального клуба и получившая высокую оценку народного артиста СССР В.И. Качалова.

После выписки из госпиталя и пребывания в санатории отец возвратился в морскую пехоту. Затем был отбор в ансамбль Большого театра (у отца был замечательный лирический тенор, на пробах он исполнил арию Ленского из оперы “Евгений Онегин”), категорический папин отказ от ансамбля, курсы артиллеристов реактивной артиллерии “катюш”. Уже командиром батареи легендарных “катюш” отец принимал участие в обороне Кавказа, Советского Заполярья, освобождении Венгрии, Австрии, Чехословакии…

Н.А. БелыйН.А. Белый – лейтенант, командир батареи легендарных “катюш”. 1945 год.

За бои в Заполярье отец в 1944 году был награжден орденом Красной Звезды (организовав пехоту, проложил дорогу через болото, и за одну ночь его батарея вышла на радиус стрельбы и нанесла значительный урон противнику). В 1945 году за бои в Венгрии награжден орденом Отечественной войны II степени (батарея отличилась в Балатонской операции).

Войну закончил в Чехословакии, недалеко от столицы республики Праги. После демобилизации (1946) возвратился в Киев – участвовал в работах по расчистке Крещатика, как бывший фронтовик направлен на работу в Министерство здравоохранения УССР, Госмедиздат УССР, был внештатным корреспондентом РАТАУ. По линии Госмедиздата в конце 40-х годов ХХ века был командирован в Одессу – в институт глазных болезней, где оказывал помощь в издании трудов директора института профессора В.П. Филатова, лично встре­чался с Владимиром Петровичем (прорабатывал корректуру).

В начале 1949 года перешел на работу в Днепровское пароходство, а затем на Киевский судостроительный судоремонтный завод – механик (судовой, линейный), главный инженер плавмастерских, механик группы судов. На заводе папа работал до самой пенсии (1979) и после – создавал музей завода и был его первым директором, активно сотрудничал в обществе “Знание”. Параллельно с основной работой отец писал статьи и очерки для газет и журналов, в частности, “Рабочей газеты”, “Правды Украины”, “Водный транспорт” и других. По договоренности с издательством “Советский писатель” отец подготовил к изданию книгу своих очерков, в которых изложил впечатления от посещения стран Европы, Африки, США. Однако для публикации ему предложили сделать в очерках “Акрополь”, “В Генуе”, “Кейптаун”, так называемые идеологические правки. Отец отказался, и книга очерков так и осталась рукописью…

Часть его очерков – о встрече с Максимом Горьким, об Албании – все же были прочитаны по украинскому и всесоюзному радио.

Живя в Киеве, отец никогда не терял связи с родным городом. Каждое лето мы ездили в Одессу, ходили в гости к родным и друзьям, посещали могилу дедушки Сени на Втором христианском кладбище. Мы дышали родным одесским воздухом, купались в ласковом море, слушали город. Нигде в мире нет такой дружеской атмосферы, как в Одессе. Никто не умеет ТАК шутить, как одесситы, – непередаваемым чисто одесским говором. В этом я убедилась с детства, благодаря папе и тем замечательным людям, с которыми он меня познакомил. Многих из этих людей, к сожалению, уже нет среди нас, как и моего отца…

В конце 1983 года у отца случился инсульт. Как сказали нам с мамой – последствие тяжелого ранения и контузии, полученных во время обороны Одессы. Четыре с половиной года папа боролся с болезнью. Но не сложилось. Его большое сердце остановилось 7 апреля 1988 года.

По завещанию отца, тело его было кремировано, а прах разделен на 2 части. Одна урна 4 мая 1988 года захоронена в Киеве, в Днепре – на траверзе памятника Погибшим кораблям Днепровской военной флотилии, другая – 18 июня 1988 года в Одессе, в Черном море – на траверзе памятника Неизвестному матросу.

Белые – Авксентий Иванович и Николай Авксентьевич – отец и сын, мои дедушка и папа, оба всегда были душой любой компании, настоящие одесситы, моряки.

 

Ольга Белая, дочь

 

 

Отправить в FacebookОтправить в Google BookmarksОтправить в TwitterОтправить в LiveinternetОтправить в LivejournalОтправить в MoymirОтправить в OdnoklassnikiОтправить в Vkcom